.RU

Тема смерти в лирике б. Ахмадулиной


Т. В. Алешка


ТЕМА СМЕРТИ В ЛИРИКЕ Б. АХМАДУЛИНОЙ


Частота обращения Беллы Ахмадулиной к теме смерти, особое место, которое она занимает в поэтическом космосе, дает основание считать эту тему одной из важнейших в ее поэзии. В силу особенностей поэтического дарования и в силу по-особому сложившихся обстоятельств жизни наиболее ярко тема смерти проявилась в поэзии Ахмадулиной в последний период творчества. В ранних стихах смерть — далекое и неопределенное «небытие». Могила просто «отторгает» кого-то из живых, лишает возможности общения с ним, является границей двух миров. Все решается довольно просто:


Всегда пребуду только тем, что есть,

пока не стану тем, чего не стало [5: 1, 134].


Мысли о собственной смерти расплывчаты и неопределенны: «Кто знает — вечность или миг / мне предстоит бродить по свету» [5: 1, 71]. Несколько по-иному осмысливается смерть великих людей, известных поэтов. Их уход из жизни — невосстановимая утрата, что-то в мире изменяется после него, появляется «пробел» («Памяти Бориса Пастернака»). Но, несмотря на исчезновение физических тел, творчество остается навеки, поэтому смерть — «бессмыслица», «пустынность». Спасти от смерти, пустоты забвения способно творчество, и Ахмадулина торопится воспеть окружающий мир, собственное бытие, потому что именно в творчестве она воплотится «навсегда, наизусть» [5: 1, 125]. Она приемлет лишь один путь воскресения — через творческое самопожертвование, самосожжение. Это единственный способ остаться в мире, уцелеть, «блеск бытия изжить, спалить дотла / и выгадать его бессмертный отблеск» [5: 1, 167], потому что истинное творчество в ее представлении — это смертельный убыток, жизнь без оглядки на то, «дивным иль страшным / удел мой потом назовут» [5: 1, 188].

Идея жертвенного сгорания — одно из выражений культурологемы смерти в творчестве Ахмадулиной, которое уходит своими корнями в древность и имеет устойчивую традицию в русской поэзии. У Ахмадулиной миф о принесении себя в жертву проявляется как часть мифа о судьбе Поэта. «Стихотворения чудный театр» всегда «всей жизнью и смертью — разыгран» [5: 1, 249]. В русле этой литературной традиции написаны многие стихи Ахмадулиной. Кроме того, она развивает мысль о предопределенности судьбы Поэта, срок жизни которого отсчитан, и чаще всего (у русского поэта) этот срок недолог. Смерть-уход — искупительная жертва, которой художник расплачивается за свой дар:


Все приживается на свете,

и лишь поэт уходит в срок [5: 2, 168].


Уже в ранних стихах Ахмадулиной появляются строки: «Пора подумывать про Лету» [5: 1, 103] и мысли о неизбежной конечности жизни человека, всего живого, первые попытки предсказать, угадать, почувствовать интуитивно срок своей кончины. Мысли о ранней смерти, о том, что «старой — не бывать» [5: 1, 197], связаны, скорее всего, с осознанием своего поэтического дара и расплаты за него. Все это тоже вполне вписывается в литературную традицию и, несмотря на дистанцию, которую Ахмадулина выстраивает между собой и любимыми, воспетыми ею поэтами, свидетельствует скорее об огромности ожиданий от себя. В связи с этим возникает и тема суицида в ее стихах. Перейдя тридцатилетний рубеж и подводя первые итоги своей жизни, лирическая героиня совершенно не удовлетворена ими: «Стыдилась собственного лба — зачем он так от гения свободен?» [5: 1, 146]. Молодость прошла, многое не сбылось и не сбудется никогда:


Однажды, покачнувшись на краю

всего, что есть, я ощутила в теле

присутствие непоправимой тени,

куда-то прочь теснившей жизнь мою.


Никто не знал, лишь белая тетрадь

заметила, что я задула свечи,

зажженные для сотворенья речи, —

без них я не хотела умирать.


Так мучилась! Так близко подошла

К скончанью мук! [5: 1, 192]


Ситуация разрешается осмыслением лирической героиней сложившегося положения: «А это просто возраста иного / искала неокрепшая душа», поэтому «стала жить и долго проживу». Жизнь, дарованная человеку, воспринимается Ахмадулиной как величайший дар и, несмотря на все ее несовершенства, она все более убеждается в драгоценности такого дара. Подтверждением этому являются многие ее стихи, особенно последних лет. А один из поэтических сборников Ахмадулиной 2001 года называется «Блаженство бытия».

В 1970-е годы тема смерти разрабатывается Ахмадулиной как лично важная. Осознание того, что жизнь могла прерваться, заставляет с особым трепетом относится к ней, потому что жизнь — «чудо», она «сладостно мала», мимолетна, временна, «не прочна», она — краткое «теперь». А смерть — «бездна», «даль без имени», «последняя в жизни превратность», пространное «потом». Такая оппозиция вселяет в Ахмадулину страх расставания с жизнью, возможность не успеть воплотить свой поэтический дар, выполнить жизненное предназначение: «страшусь и спешу: есмь сегодня, а буду ли снова?» [5: 1, 198]. В стихотворении «Бабочка» лирическая героиня, наблюдая за маленьким насекомым, еще раз убеждается в том, что жизнь бесценна и стоит того, чтобы за нее бороться. Бабочка, очнувшаяся от смертного оцепенения в один из теплых осенних дней и всеми силами пытающаяся выбраться из ловушки оконной рамы, наводит ее на мысль об обоснованности приложения всех сил даже ради краткого мгновения полной жизни:


Умру иль нет, но прежде изнурю я

свечу и лоб: пусть выдумают — как

благословлю я хищность жизнелюбья

с добычей жизни в меркнущих зрачках [5: 1, 195].


В стихах Ахмадулиной постоянно присутствует мотив конечности жизни, ее непрочности, временности: «Я знаю, что умру» [5: 1, 204], «Замечаю, что жизнь не прочна / и прервется. Но как не заметить, / что не надо, пора не пришла / торопиться, / есть время помедлить» [5: 1, 198]. Феномен смерти осмысляется с разных точек зрения: окружающий мир вечен, а человек смертен («Дом и лес»), но человек может увековечить отдельные составляющие окружающего мира, природы в своем творчестве («Роза»), может оставить память о себе своими делами («Ленинград»), творческим духом («То снился он тебе, а ныне — ты ему»). Осознание неизбежности смерти является постоянным источником напряженности и экзистенциальной тревоги, но оно также образует фон, на котором само бытие и время приобретают более глубокий смысл.

Поэзия Ахмадулиной наполнена размышлениями над вечными и главными вопросами бытия, поиски ответов на которые в 1980-е годы становятся более интенсивными.

1980-й год был очень сложным и трудным в судьбе Ахмадулиной. Этот «разлучный и смертельный год» отягощен для нее многими трагическими обстоятельствами, в частности смертью В. Высоцкого, с которым она была дружна, и смертью Н. Я. Мандельштам, которая в последние годы жизни близко общалась с Ахмадулиной. Уход из жизни дорогих людей, переживания, связанные с этими событиями, нашли отражение в поэзии. Размышления о смерти приобретают оттенок трагизма:


Твой случай таков, что мужи этих мест и предместий

белее Офелии бродят с безумьем во взоре [5: 2, 9].


Позже Ахмадулина так скажет об этом времени:


Семь лет на душераздиранье

ушло, за горизонт зашло.

Гнушаясь высшими дарами,

я вопрошала их: за что? [4: 31]


Смерть Высоцкого осмысляется в русле судьбы Поэта, на котором лежит большая ответственность, чем на других людях, который, только растрачивая, сжигая свою жизнь, способен творить и быть творцом:


Хвалю и люблю не отвергшего гибельной чаши.

в обнимку уходим — все дальше, все выше, все чище.

Не скаредны мы, и сердца разбиваются наши.

Лишь так справедливо. Ведь если не наши — то чьи же? [5: 2, 9].


Чужая смерть, случившаяся внезапно, заставляет еще раз задуматься о готовности души к отчету, о непрочности земного бытия и о единственно возможном для поэта способе жить, расточая свое сердце. Ахмадулина не отвергает эту участь, а просит лишь сил достойно «доиграть благородный сюжет, / бледноликий партер повергающий в ужас» [5: 2, 13].

Поэт, в представлении Ахмадулиной и в соответствии с давней поэтической традицией, — посредник между мирами, ему дано больше, чем обычному человеку в силу его большей восприимчивости, чувствительности, он наделен если не дополнительным знанием, то развитой интуицией, способностью слышать знаки, недоступные другим, часто поэт обладает даром провидения, предсказания, пророчества. Здесь можно вспомнить слова М. Цветаевой: «Я больше всех на краю, легче всех пойду (пошла бы) вслед… И с каждым уходящим уходит в туда! в там! — частица меня, тоски, души…» [7: 4, 498]. У Ахмадулиной встречаем схожие высказывания: «Жизнь за тобой вослед рванулась, / но вот — глядит тебе вослед» («Владимиру Высоцкому»). Уходу препятствует только то, что «не вышел срок», который каждому из нас предопределен свыше, предначертан. Не следует пытаться предугадать сроки своей смерти, дабы не навлечь гнев «высших сил», но Ахмадулина наряду с подобными утверждениями постоянно чутко вслушивается в себя, отважно сверяя внутреннее ощущение отпущенного ей времени («Шесть дней небытия», «Отсутствие черемухи»).

В позднюю советскую эпоху (конец 1970-х — 1980-е годы) происходят значительные изменения в восприятии Ахмадулиной религии. Расстояние между произвольными религиозными представлениями и религиозной традицией сокращается. В стихах появляется все больше библейской символики: Голгофа, ангел, Эдем, ад, огненная геенна. Довольно часто встречается образ Бога, под неусыпной опекой которого мы живем как творения его. Ему ведом каждый наш шаг и каждое слово, он знает время нашего прихода в жизнь и ухода. Все более определяющееся (свое собственное, выношенное в раздумьях) отношение к религии, к Богу помогает Ахмадулиной осознать свое место в мире, свое предназначение и влияет на ее представления о смерти и загробном мире. Судьба Христа здесь оказывается прообразом:


Но я люблю тот миг, в который умираю:

я, умерев за вас, останусь жить для вас [5: 3, 138].


Мотивы умирания и воскрешения — главные постулаты православного христианства — неоднократно встречаются в поэзии Ахмадулиной («Взойти на сцену», «Рига», «Владимиру Высоцкому»). Лирическая героиня определяет основное содержание своей жизненной программы как служение людям:


Отдайте горесть — мне. Себе возьмите голос,

любовь и жизнь мою — на память обо мне [5: 3, 139].


В творчестве Ахмадулиной утверждается представление о бессмертии души, появляются христианские мотивы смирения, раскаяния, любви.

Задумываясь о том, что и ее жизнь может оборваться внезапно, лирическая героиня стихотворения «Сад» пытается представить ситуацию окончания отведенного ей на земле срока, завершение жизни:


Прошла! Куда она спешила?

лишь губ пригубила немых

сухую муку, сообщила,

что все — навеки, я — на миг [5: 2, 8].


Этот «миг» — прожитая жизнь, которая всегда кажется недостаточно долгой, недостаточно полной, незавершенной: «ни себя, ни сада / я не успела разглядеть» [5: 2, 8]. Но «эта сторона» для каждого сменится «далью без имени», и лирическая героиня смиренно принимает вечный закон бытия, не протестуя против него, а пытаясь полнее прожить каждое мгновенье отведенного ей срока, «пленительный остаток бытия», пока она «жива и еще не природа». Стихи Ахмадулиной пронизывает не покидающее ее беспокойство о конечности жизни, о том, кто определяет срок нашего ухода и каким будет этот миг. Смерть сравнивается с пропастью, с «неподкупной бездной», с птицей, чье имя до поры остается в тайне и чей голос сравним с обрывом сердца («Черемуха предпоследняя»). Ахмадулина не пытается дать какое-то одно, единственно верное определение смерти и вообще часто избегает определений, не называя смерть напрямую, а используя замещения и умолчания: «отлучка геройская», «тайна тайн», «высший миг», «всеобщий призовет рожок» и т. д.

Лирическая героиня во всем видит знаки и намеки о приближающейся смерти: и в голосе птицы из сада, и в «сплоченном соседстве двух зорь», и в ударах осенних яблок о землю, которые отсчитывают мгновения уходящей жизни, и в увядающей черемухе. Каждый час ей кажется «репетицией прощанья со всем, что любимо». Окружающее все чаще напоминает ей о неизбежности всеобщего увядания, умирания («Скончание черемухи — 2», «Поступок розы», «Так бел, что опаляет веки», «Предпроводы елки», «Скончание сирени»). Сама жизнь — это уже приближение к смерти, у них есть общие черты, они «соседи», жизнь — «лишь смерти псевдоним» или «канун небытия», жить — «заживо стареть». Но это все, что можно сказать о смерти, потому что как бы ни были обширны наши догадки, смерть — всегда тайна, «то одно, чего нельзя воспеть». Мы можем высказывать различные предположения о том, что такое смерть и что ждет нас дальше, но говорить, что именно так оно и будет, нет никакого основания, пока мы живы:


…Разъятой бездны средь

нам приоткрыт лишь маленький примерчик

великой тайны: собственная смерть [5: 2, 78].


Пока это не случилось, для нас закрыто знание о смерти и многом другом, как считает Ахмадулина, и, только когда мы познаем тайну смерти, перед нами откроется истина, «пронзительный смысл / недавних бессмыслиц» [5: 2, 157], наступит «возраст знанья обо всем» [1: 374]. Потому что «кто жив — тот неопытен» [5: 2, 158] и, «быть может, бытия за гранью / мы в этом что-нибудь поймем» [5: 2, 168]. Может быть, так как знания об этом у живущего пока нет, а «когда узнаю — жаль, что не скажу» [5: 2, 293], потому что «на грех делиться крайним знаньем / запрет наложен, страшно молвить: Кем» [2: 50]. Таким образом, как бы много ни говорила Ахмадулина о смерти, она вполне осознает, что описать ее нельзя, можно высказать только свои впечатления, мысли, переживания по поводу чужой смерти и предчувствия и мысли по поводу своей. «Мысль не страшна — насущна и важна» [1: 371], о смерти задумывается каждый мыслящий человек и у каждого свои представления о ней. Для поэта, как и для любого живущего, «смерть — белый лист», но, в отличие от других, «помысел» о ней — стихи.

Размышляя о смерти, Ахмадулина высказывает различные предположения и представления о ней. Смерть — явление не будничное и не повседневное, а великая тайна, очень значительное событие для каждого человека, поэтому она «торжеству собратна, соволшебна» [2: 57], она «последний успех». Почему человек думает о смерти и что заставляет его делать это:


Долг перед Богом? Совесть? Ремесло?

Все ль это вместе — помысел о смерти? [2: 376].


Размышления о смерти у Ахмадулиной не обессмысливают жизнь, наоборот, оттеняют ценность, смысл и сущность человеческой жизни, освещенной светом разума. А тот, кто не задумывается о таких вещах, «себе — / удобен, мне — не интересен» [1: 369].

Одно из наиболее сильных выражений культурологемы смерти у Ахмадулиной — «падение в бездну». «Бездна» — некий аналог пустого пространства или вместилище элементов творения. «Падение в бездну» это еще и зеркальный аналог «вознесения». У Ахмадулиной встречается и мотив «падения вверх» («оступишься — затянет небосвод» [5: 2, 78]). Представления о том, что будет после смерти, сводятся в основном к отрыву от земли, подъему в «надземность», к единению со вселенной (по-видимому, отсюда образы соседства с созвездиями после смерти). Всегда присутствует мотив подъема, полета, перемещения в другой мир, пространство или состояние:


Лететь легко ль, да и лететь докуда? [5: 2, 293].


А там, «в той вотчине, что много шире / и выше знаемых чужбин» [1: 271] — «стынь и пыл», «глушь небес», «неживой досуг». Но можно и по-другому представить себе посмертное существование:


…Пушкин милый,

зачем непостижимость пустоты

ужасною воображать могилой?

Не лучше ль думать: это там, где Ты [5: 2, 78].


Это то, что касается людей, с растениями же гораздо проще:


Ужель сирени сделаю гробницей

прожорливый, разверстый зев ведра?

А дале — усыпальница помойки,

Затем — ужасное, уже не знаю что [1: 389].


Вот он «презренный и унылый реализм». Такая участь ожидает все, что смертно и тленно, а, следовательно, и человеческое тело, «временный оплот», «сооруженье из костей и пота», «объем», где обитает бессмертная душа. Почему же тогда существует страх перед смертью, если душа останется вечно живой? Почему у живых при виде смерти души становятся боязливыми? Почему при любом упоминании о другом мире «скорбит и робеет душа»? Может быть, потому, что она вне связи с нашим телом не вполне мы? Она «прянет в заоконность», не оглянется на тело и закончившуюся жизнь после смерти:


Успению сознанья — все равно,

что муж вдовеет, сиротеют дети… [1: 367].


Стремление разобраться во всех этих тайнах побуждает лирическую героиню с особым вниманием относится к покойникам, тем, кто уже перешел тайный рубеж, размышлять о чужой и собственной смерти, пытаясь постичь неизвестное («Воскресенье настало, мне не было грустно ничуть», «Шесть дней небытия»).

Сознание собственной бренности, ничтожности и смертности неуловимо присутствует в каждом миге человеческой жизни еще до действительного наступления биологического конца. Не случайно в поэзии Ахмадулиной излюбленные образы черемухи, сирени и ели осмысливаются неизменно и как недолговечные, смертные («Скончание черемухи — 1», «Скончание черемухи — 2», «Скончание сирени»). Быстротечность живой красоты, «увяданье сокровищ», мысль о том, что «все станет прахом», — всегда страданье, поэтому лирическая героиня склонна, по возможности, предотвращать их. Увядшие цветы не в «прожорливый, разверстый зев ведра», не «в мусоросборник», но «вернуть земле иль подарить воде» [4: 21]. Ахмадулина всегда стремилась обходить неприглядные подробности жизни, эстетизировать ее, улучшать жизнь при помощи искусства.

Многочисленные описания «гибели» цветов и других растений выступают своеобразным символом:


Ошибок нет в голландских натюрмортах:

цветок увядший означает смерть [3: 5].


Мысль о том, что «весной воскреснуть — избранный удел» [4: 21], свидетельствует о постоянном напряжении, в котором пребывает лирическая героиня, об ожидании смерти, желании быть готовой к ней. «Сопровождая во смерть» растение, прощаясь с ним, она проецирует его участь на себя: «А вдруг на этот раз прощусь в последний раз?» [2: 89].

Присутствует в поэзии Ахмадулиной и другой постоянный символ смерти — потухшая свеча. Лирическая героиня физически ощущает утекающую, уменьшающуюся жизнь, часто воспринимая ее как медленное умирание, осознавая: «жалеть, что, как свеча дотаю, / у вечности — мгновенья нет» [2: 210]. Любовь к жизни трансформируется в осознание неповторимости каждого ее мига и в ощущение смертельного убытка, наносимого каждым прошедшим мгновением. Причиной такого восприятия жизни во многом является природа с ее цикличным возрожением-увяданием, происходящим на наших глазах, «грустный язык» опадающих яблок, засыхающих цветов, который велит нам «с мгновеньем изжитым прощаться каждый миг» [5: 2, 86]. И вот уже возникает определенный ритуал:


В поминанье сирени, жасмину, черешням

Две свечи догорели, осталась одна [6: 3].


А «конец свечи» — это «исход души». Но осознание ценности каждого мгновения жизни рождает страстную молитву-просьбу: «— О Господи! Не задувай свечу / души моей» [1: 230]. Неповторимости мгновенья вечности равно только единственно точное слово, и поэтому, пока лирическую героиню не покинул творческий дар, она вправе рассчитывать на продление жизни. Для нее жизнь — это возможность творить, «жизнь» и «лист» — синонимы, «сердцебиенья и строки обрыв» будут одновременны. Невозможность писать воспринимается как наказание худшее, чем смерть:


Нет мне спасенья, нет мне воскрешенья,

греховно стынет немота души [2: 76].


Частота обращения Ахмадулиной к теме смерти, размышления о ней, проговаривание ситуации собственного ухода — это, возможно, и попытки преодолеть страх перед смертью через поиск смысла, оправдывающий ее, или через благоговейный ужас перед тайной смерти. В стихах Ахмадулиной неоднократно встречается мотив попытки «заглянуть» в смерть, посмотреть обратным взглядом «оттуда», обдумать подробность «предстоящей пагубы». Собственная жизнь оценивается с разных точек зрения: как пустяк, как «лишняя деталь», как незначительность по сравнению с вселенной, как то, что не оставит после себя следа и как вечное воплощение в слове, то, что останется навсегда, сохранится «в грядущести нечеткой». Предполагает Ахмадулина и посмертную славу: «Я знаю, все будет: архивы, таблицы», «будет быль, что я была», «потом восплачут, пожалеют». Но этот удел малопривлекателен для живого человека. Что за радость «в учебниках уныло уцелеть», когда в «беззащитную посмертность пытливо» проникнет Виталий Вульф. Идеал для творца — иное бессмертие:


Не плачьте обо мне — я проживу

той грамоте наученной девчонкой,

которая в грядущести нечеткой

мои стихи, моей рыжея челкой,

как дура будет знать. Я проживу [5: 1, 177].

Единственное, что можно противопоставить смерти, — это бессмертие в памяти людей, в творчестве. И тогда смерть перестает быть пугающей, трагической темой, а мыслится как естественное завершение любой жизни.

Помыслы о смерти занимают значительное место в творчестве Ахмадулиной, особенно последних лет. Это связано еще и с тем, что ей пришлось пережить опыт клинической смерти, что нашло непосредственное отражение в таких произведениях, как «Глубокий обморок», «Шесть дней небытия», «Пациент». Ахмадулина получила возможность лично убедиться в том, что представление о смерти можно cоставить только в том случае, если она состоялась, а все остальное — недостоверные россказни:


Увидевшему «свет в конце тоннеля»

скажу: — Ты иль счастливец, иль не лги.

То, что и впрямь узрело свет, то — немо [1: 367].


После таких событий Ахмадулина с особенной остротой чувствует, как прекрасен и неповторим каждый день прожитой жизни. Происходит усиление эмоционального акцента на пребывании «здесь» и «сейчас», смысл и красота обнаруживаются и в предметах повседневного окружения.

Несмотря на все свое христианское смирение перед существующим мироустройством, Ахмадулина очень привязана к земной жизни, ее «пленительному остатку». С одной стороны, она осознает справедливость и целесообразность вечного закона бытия, заканчивающегося для каждого смертью, с другой стороны, как любой живой человек, противится окончанию земного существования. Она считает, что каждая смерть оправдана высшими законами и потому справедлива, но в то же время не может смириться со множеством смертей, которыми наполнено наше время, и которые воспринимаются как несправедливые. Когда погибают невинные дети, «нет утешенья в том, что их конец — в раю» [3: 5].

Ахмадулина неоднократно повторяет в стихах, что смерть — недоступная разуму тайна, и в то же время многие ее стихи — попытки постичь эту тайну.

У Ахмадулиной свое собственное, приобретенное благодаря жизненному опыту и глубоким размышлениям представление о жизни и смерти. Здесь многое перекликается с литературной традицией, многое соответствует христианским представлениям, но все же стихи отражают индивидуальное, неповторимое мировоззрение поэта. Пристальное внимание к проблеме смерти помогает преодолеть эсхатологический пессимизм.

Постигая мир и собственную душу, Ахмадулина щедро делится своими знаниями с читателем, который продолжит и разовьет ее размышления. Обращение к вечным вопросам бытия, гуманистический пафос творчества Ахмадулиной еще раз подтверждают неразделимость ее поэзии с русской литературной традицией.

____________________________

1. Ахмадулина Б. Блаженство бытия: Стихотворения. М., 2001.

2. Ахмадулина Б. Нечаяние. М., 2000.

3. Ахмадулина Б. Пациент // Знамя. 2002. № 10.

4. Ахмадулина Б. Пуговица в китайской чашке. Книга новых стихотворений. СПб., 2001.

5. Ахмадулина Б. Соч.: В 3 т. М., 1997.

6. Ахмадулина Б. Хвойная хвороба // Знамя. 2003. №1.

7. Цветаева М. Собр. соч.: В 7 т. М., 1994 — 95.

Д. Л. Башкиров


tematicheskoe-planirovanie-1-klass-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya-mou-forshtadtskaya-oosh.html
tematicheskoe-planirovanie-1-klass-rabochaya-programma-po-umk-garmoniya.html
tematicheskoe-planirovanie-10-klass-bazovij-uroven-68-chasov-tema-1-vvedenie-4-chas.html
tematicheskoe-planirovanie-11-klass-rabochaya-programma-po-biologii-dlya-uchashihsya-10-i-11-klassa-profilnoj-gruppi-uchitel-biologii.html
tematicheskoe-planirovanie-2-klass-68-ch-5-anglijskij-yazik-poyasnitelnaya-zapiska-poslednie-desyatiletiya-xx-i.html
tematicheskoe-planirovanie-2-klass-shkola-2100-uchitel-nachalnih-klass-stranica-3.html
  • lecture.bystrickaya.ru/9-strahovanie-obekti-strahovaniya-interesi-strahovanie-kotorih-ne-dopuskaetsya-stranica-9.html
  • institute.bystrickaya.ru/galaktionov-vi-sistemnaya-arhitektura-i-ee-mesto-v-arhitekture-predpriyatiya.html
  • grade.bystrickaya.ru/obektom-issledovaniya-yavlyaetsya-audit-effektivnosti-byudzhetnih-rashodov.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zh-t-saribekova-ltti-salt-dstrd-genderlk-aspektler.html
  • shkola.bystrickaya.ru/teoriya-gosudarstva-i-prava-24.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zolotie-pravila-upravleniya-proektami.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/nachalo-dokumenta-konsultacii-sborka-nastrojka-tehobsluzhivanie.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-vipolneniyu-laboratornih-rabot-i-raschetnogo-zadaniya-po-kursu-osnovi-avtomaticheskogo-upravleniya.html
  • studies.bystrickaya.ru/krestyanskoe-dvizhenie-vtoroj-chetverti-xix-veka.html
  • school.bystrickaya.ru/kalendarnij-plan-fizkulturno-massovih-i-sportivnih-meropriyatij-na-2011-god-g-astrahan-stranica-2.html
  • thescience.bystrickaya.ru/instrukciya-po-proverke-i-ocenke-deyatelnosti-territorialnih-metodicheskie-rekomendacii-po-sozdaniyu-hraneniyu.html
  • college.bystrickaya.ru/22-osobennosti-soderzhaniya-i-tehnologii-professionalnogo-obucheniya-voennih-psihologov.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-tovarovedenie-i-ekspertiza-stroitelnih-materialov.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/pyataya-chast-upanishadi-perevod-i-predislovie-a-ya-sirkina.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zhornyak-natalya-pavlovna-uchitel-metodist-visshej-kategorii-otlichnik-obrazovaniya-rsya-pobeditel-pnpo-09.html
  • tests.bystrickaya.ru/konkurs-3-razdel-priglashenie-k-uchastiyu-v-otkritom-konkurse-stranica-22.html
  • abstract.bystrickaya.ru/12-preemstvennost-v-realizacii-kompetentnostnogo-podhoda-v-obuchenii-uchenikov-srednej-obsheobrazovatelnoj-shkoli-i-studentov-vuza.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razrushenie-ozonovogo-sloya-vliyanie-otraslej-promishlennosti-na-ekologiyu-okruzhayushej-sredi-materiali-studencheskih.html
  • abstract.bystrickaya.ru/183-raspad-mirovoj-sistemi-socializma-a-n-romanov-predsedatel-nauchno-metodicheskogo-soveta-prof.html
  • notebook.bystrickaya.ru/klinicheskie-testi-formi-disnevroticheskogo-sindroma-i-psihogenij-gst-garvardskij-step-test-dvs-disvegetativnij.html
  • assessments.bystrickaya.ru/emocionalnij-kontrol-chto-takoe-destruktivnij-kontrol-soznaniya.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sbornik-statej-po-cerkovnoj-missii-soderzhanie.html
  • reading.bystrickaya.ru/krimskie-bolgari-osnovnie-etapi-istoricheskogo-razvitiya-seredina-h-viii-nachalo-hh-i-v.html
  • report.bystrickaya.ru/hristos-kto-on-p-i-rogozin-sushestvuet-li-zagrobnaya-zhizn.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/dkr-na-poroge-revolyucii.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programmi-uchebnoj-disciplini-literatura-narodov-kbr.html
  • education.bystrickaya.ru/2-zakoni-vzaimootnoshenij-chelovek-biosfera.html
  • apprentice.bystrickaya.ru/vipolnenie-neobhodimih-zadach-v-sostave-kompyutera.html
  • abstract.bystrickaya.ru/4-effektivnost-zakona-ob-avtorskom-prave-na-rinke-muziki-issledovanie-vozdejstvij-sovmestnogo-ispolzovaniya-fajla-13.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rech-chast-4.html
  • predmet.bystrickaya.ru/referata-po-discipline-kartografiya.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-vvedenie-v-ekonomicheskuyu-teoriyu-4.html
  • report.bystrickaya.ru/grizlov-b-v-monitoring-smi-16-18.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/b3-professionalnij-cikl-1-spisok-profilej-napravleniya-podgotovki-bakalavrov.html
  • lecture.bystrickaya.ru/barras-1755-1825-literatura-deklaraciya-prav-cheloveka-i-grazhdanina.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.